Обновление апрель 2026 г..

Если он что-то вспоминал, то это разительно отличалось от популярных фильмов про разрушительную войну, на которых воспитывалось мое поколение. Мне сначала казалось, что его воспоминания носят частный характер и не могут объективно характеризовать Красную Армию в начале войны, но с годами я понял, что было именно так: погибали и отступали, боялись за свою жизнь и не знали, как остановить врага и, конечно - паника.

Некоторое из воспоминаний моего отца - Деева В.А.:

" Лошади, которые перевозили наши орудия и боеприпасы, были почти все убиты минометным огнем противника в первом бою. Продуктовые обозы и полевые кухни - уничтожены.

Соседний советский батальон открыл огонь по нам. Позже выяснилось, что это не была измена, - немецкий десант отбил у них тяжелые орудия и направил на нас. Мой батальон потерял боеспособность. Началось общее отступление. Немцы и финны пытались взять нас в "котел". Мне казалось что они наступают быстрее, чем мы выходим к своим.

Из провизии не осталось ничего кроме сухарей. Несколько дней голодали. Раненые начали умирать. По завершению пути отступления немного повезло - встретили разбитый и брошенный обоз с провизией, забрали что смогли, остальное уничтожили по приказу командира.

Из 778 боеспособных красноармейцев батальона осталось около 150. Все мои армейские друзья были убиты на моих глазах или умерли от ран. Я тогда думал, что они еще не начинали жить, а уже лежат в тундре и никто их не похоронит по-человечески. Угроза уничтожения нас всех была повсюду и не давала покоя круглые сутки.

Когда добрались до нашего тыла, сразу попали на переформирование и снова выдвинулись к линии фронта.

Каждый красноармеец, который побывал в бою, боялся за свою жизнь и при малейшем боестолкновении привязывал к груди саперную лопату, чтобы хоть как-то защитить грудь. Боец, получивший любое ранение, даже небольшую царапину, истошно и громко кричал.

Бои проходили в горно-болотистой тундре. Был месяц июль 1941 года и белые ночи. Много воды в низинах.

Против нас была брошена немецкая дивизия горных стрелков, также - отдельные подразделения австрийцев, норвежцев и финнов. Мы отступили к реке Западная Лица, где были основные силы 52 дивизии. Вот там и начались особенно кровопролитные бои. Мы не надеялись остаться в живых. Тогда мы не знали, что на помощь к нам будут брошены моряки Северного флота и полк заключенных, отбывающих наказания в Заполярье.

Мне было оказано особое доверие командовать 120 мм. минометом и в то же время наш тяжелый миномет был объектом внимания немцев: наступил момент, когда нас обнаружили и накрыли плотным минометным огнем.

Помню вспышку, потом холод, и… никого рядом. Сколько я пролежал без сознания? трудно сказать. Лежал на спине и ног не чувствовал. Было светло и холодно. Потом услышал звук шагов. Это был финн. В руках у него была винтовка с примкнутым штыком. Он искал советских раненых и добивал штыком, не создавая лишнего шума, потом выворачивал карманы и снимал часы, если они у них были. Все награбленное складывал в свой вешь-мешок. Я хорошо рассмотрел его и сразу достал командирский пистолет ТТ, который всегда был на поясе.

Я до последнего момента думал, что этот финн обойдет меня, но он подошел вплотную и попытался ударить штыком в грудь. Я защитился правой рукой. Штык, скользнув по руке, пропорол мою плащ-палатку и воткнулся в землю. Финн сообразил, что промахнулся и попытался выдернуть штык и повторить удар, но тут он не угадал, потому как был теперь мой ход и я разрядил в него всю обойму. Мне повезло: никто не пришел к нему на помощь, была глубокая белая ночь.

Чуть позже за мной приполз санитар и перетащил волоком к нашим. Трудно представить сколько времени пришлось упираться этому отважному парню.

В палатке санчасти сделали только перевязку. Потом телега с кровью моей и не моей довезла до берега, где затащили нас на бот и повезли в Мурманск по воде.

Нас было много. Повсюду крики и стоны. У некоторых не было рук и ног. Многие умирали в дороге. Я тоже потерял много крови. Один матрос спас меня: он растворял сахар в воде и давал мне пить. И это спасло мне жизнь.

Потом военный госпиталь, две операции. Контузия и 11 осколочных ранений. Был удален один большой осколок, застрявший рядом с позвоночником, другой - в бедре."

"У победы тысяча отцов, а поражение всегда сирота", - это точное определение начала Великой отечественной войны принадлежит президенту США Джону Фицджеральду Кеннеди, хотя было сказано в 1961 году по поводу разгрома американского десанта у берегов Кубы.

Своим внукам я предлагаю подумать о том, что в то далекое время могло случиться так: финн-мародер смог бы убить вашего прадеда, тогда не было бы деда, вашей мамы и вас.

Если вы сейчас заняты - прервитесь и вспомните о своих родных, которые прошли через ужасы войны и уцелели.

Я всегда буду гордиться своим отцом, который воевал и нашел в себе силы выжить.