Медвежачьи истории геолога Александра Куртмеметова
Цикл "Борода и годы"

По большому счёту я с медведями за всю многолетнюю полевую жизнь встречался только опосредованно. А если и видел медведя, то издалека на солидном расстоянии. Пока не очутился на Камчатке. Там пару недель медведи раскланивались со мной ежедневно буквально нос к носу, но соблюдая наш Договор, уважительно обходили меня сторонкой.
Данный текст можно использовать как "Практическое руководство по выживанию среди камчатских медведей".

часть 3. КАМЧАТКА. МЕДВЕЖЬЕ ЦАРСТВО "СТРАХ И УЖАС".

После возвращения в Москву в начале лета 1986 года из Хабаровского края, я, чтобы сохранился непрерывный стаж, сразу устроился работать на кафедру "Общей геологии" родного МГРИ старшим лаборантом с последующим переводом в МНСы (младший научный сотрудник). Вот такая метаморфоза произошла в Москве со старшим геологом поисковой партии.

Меня взяли на работу, думаю, как полевого геолога для работы на Камчатке. Там, на севере Пенжинской губы по "Договору 69/86" два сотрудника кафедры изучали геоморфологию морских отложений с целью прогнозирования местонахождения золотоносных россыпей для нужд с тамошних геологов. Руководила проектом доцент кафедры Корчуганова Нелли Иосифовна, при ней был старший научный сотрудник Гольдин Александр.

Что бы я ни простаивал зря, меня озадачили вести практические занятия по курсу "Общая геология". Весь учебный 1986-87 год я обучал первокурсников рядом с кафедрой в углу палеонтологического музея основам нашего дела - горному компасу, шкале Мооса, использованию кислоты для определения карбонатов и прочим премудростям, которым обычно натаскивал студентов-практикантов в своих полевых отрядах.

Планировалось два участка работ - первый на Камчатском берегу по обе стороны от мыса Валижген, второй на материке, соответственно от устья реки Кечичма, протяженностью по 20 км каждый. Так как, и Корчуганова и Гольдин занимались в основном геоморфологией, то провести детальное (масштаба 1: 10 000) геологическое описание клифов с упором выявления всех тектонических нарушений вдоль береговых линий в предстоящем сезоне возложили на меня.

Космоснимок Пенжинской губы. Участки работ.

Состав отряда определился такой - начальником со всеми полномочиями и казной был Гольдин Александр, я геолог и два студента третьего курса, которым предстояла первая производственная практика.

В связи с возможностью слетать от кафедры на Камчатку, среди третьекурсников начался ажиотаж. Поговорив с отобранными кафедрой кандидатами, я выбрал для предстоящего поля двух студентов.

  • Андрей Афанасьев импонировал своим богатырским сложением, такой парень незаменим при переноске снаряжения.
  • Карпов Евгений показался мне на фоне остальных более взрослым и бывалым, с не показушным чувством собственного достоинства.

    Вопрос со снаряжением Гольдин решил просто. Закупил туристические одноместные палатки и спальные мешки для каждого. Какой-то шанцевый инструмент, кажется лопату и топор. Из оружия у него были штуки три сигнальные хлопушки с труднопроизносимым названием, которые запускались из картонной трубочки, путём дёрганья за верёвочку. Насчёт "связи" он сказал, что есть договорённость, на месте геологи нас обеспечат рацией, а продукты он закупит по прибытию. Я особо не тужил, всё, что надо для "поля" у меня было. Таким образом, я приготовил личные сапоги, энцефалитный костюм, молоток, лоток для промывки шлифов, компас, ружьё с боезапасом, большой нож и другую обязательную мелочёвку, включая ветровые спички.

    Петропавловск-на-Камчатке

    В аэропорту Петропавловск-на-Камчатке нас при выдаче! багажа тормознула милиция. Зачем-то стали проверять наше снаряжение - перетряхивать рюкзаки, палатки, спальники. Хотя в Москве всё снаряжение мы погрузили в самолёт без проблем, включая моё ружьё.

    У Андрея из рюкзака милиционеры радостно извлекли и "конфисковали" солдатскую алюминиевую фляжку со спиртом, потом затребовали штраф в 10 рублей. После угрозы, что напишут в институт, Андрей покорно отдал им червонец в придачу к фляжке.

    У меня милиционеры отобрали все патроны и порох, запакованный в небольшую герметичную баночку, так как, по их словам, патроны были не заводской комплектации, а порох был в не заводской упаковке. А ещё разыскали среди шанцевого инструмента и молотков самодельный тесак в ножнах, верно служивший мне более десяти лет, и составили на меня устрашающий протокол. То, что мы геологи и будем работать рядом с медведями, им было по фиг, как и наши бумаги с гербовыми синими печатями. Просто аэропортовские милиционеры считали всех прилетающих геологов и туристов своей законной добычей и обирали почём зря.

    Для справки поясню, что заряженные патроны калибра 32 (самый маленький калибр охотничьей одностволки) заводами не выпускаются, только пустые гильзы, в отличие от патронов других калибров. А зарядку гильзы охотник производит самостоятельно. Поэтому претензия к моему боезапасу была надумана, заводских патронов 32 калибра в принципе не существовало. Везти порох в "поле" в заводской картонной банке, где он отсыреет, не было смысла, да и не надо было такого количества пороха для моего калибра. А я, понимая, что без патронов моё ружьё превращается в ненужный груз, после долгих пререканий с ними, договорился, что я сейчас же разряжаю патроны, после чего они возвращают мне пустые гильзы и пули.

    Что бы закрыть эту абсурдную тему, добавлю, что мне выписали штраф аж в 50 рубликов, огромная по тем временам сумма, который я с чистой совестью проигнорировал. Тогда эти Петропавловские милиционеры, поживившись только баночкой с порохом и моим заслуженным тесаком в ножнах, прислали "телегу" в институт с требованием наказать меня. После моего прибытия с поля на кафедре состоялся товарищеский суд, который меня единогласно оправдал.

    Посёлок Первореченский

    Из Петропавловска нам надо было добрать до посёлка Первореченск у верхушки Пенжинской губы. Там была контора "нашей" геологической партии, для которой кафедра прогнозировала россыпи в морских отложениях.

    Сначала местным авиарейсом мы добрались до посёлка Тиличики, потом на самолёте Ан-2 до посёлка Каменки, потом на Ан-2 же до посёлка Манилы, оттуда на вездеходе (12 км) до Первореченска, По прибытию нас поселили в конторскую заежку. Старший геолог партии (кажется по фамилии Генкин) дал мне порох и я, не мешкая, зарядил патроны, вот только ножа мне не хватало.

    Что бы переплыть морскую гладь до мыса Влижген наш отряд с утра пораньше погрузился на буксир "Бриз". Отчалили, потом причалили обратно. Начальство передумало плыть, так как объявилась какая-то комиссия, которая должна попасть на тот берег.

    Посёлок Певореченск. Буксир "Бриз"

    На следующее утро мы снова погрузились на баржу, но долго не отходим, ждём эту злополучную комиссию, которая, наверное, проспала. Капитан рвёт и мечет, время прилива уходит, начнётся отлив и тогда причалить к другому берегу будет нельзя. То и дело гудит в сирену, потом сам побежал рысью, за этой комиссией на берег.

    Всё же отчалили, шли по губе часа три. Только вошли в устье реки Бухтовая, начался отлив, через час-другой баржа была уже на суше.

    Участок "Валижген".

    Камчатское побережье в районе устьев рек Бухтовая и Горелая к моменту нашего прибытия уже была "густо" заселенна четырьмя полевыми отрядами разных организаций.

    В компании геофизиков, когда они подбрасывали нас на своём вездеходе к лагерю топографов в устье Горелой, случилась-таки забавная история, точная калька с кинофильма "Кин-дза-дза". Как и в кино, неожиданно в небе появился вертолёт и плюхнулся рядом с вездеходом. Из него выскочило четыре типа, два в погонах, два штатских и без слов принялись досматривать вездеход. Потом довольные подозвали нас и начали составлять протоколы.

    У Серёги-водилы разрешение на ружьё осталось в лагере в личных вещах, как и паспорт с остальными документами. До меня инспектора пристали, твоё ружьё мол, не в чехле. Я им говорю, что по технике безопасности оружие геолога в полевых условиях должно быть доступно для использования. А они ухмыляются - раз ружьё перевозится в транспортном средстве, то должно находиться в чехле, так как медведи на вездеход не бросаются. И вручили штрафы - Серёге 100 рублей, а мне очередные 50 рублей, и чтобы заплатили в течение месяца! Я было вякнул в сердцах, что если бы моё ружьё было в чехле, то они придрались бы, что чехол не того цвета. Они в ответ разъяснили: - "Ты должен радоваться, что мы не конфискуем его у тебя, и скажи нам спасибо, что только чуть-чуть тебя оштрафовали", и прочую бодягу про то, что сезон охоты закрыт. И улетели.

    К вечеру мы добрались всё же до топографов, к ним тоже прилетали эти крокодилы и оштрафовали на 25 руб. за валявшуюся в ящике среди барахла сетку. Наверное, и к Сливчуку (буровики из Первореченской партии) заглянули. Короче никого не пропустили и со всех геологов на побережье взяли дань, что бы, не зря летать. Недели через две они снова прилетели инспектировать, но уже были лояльны и особо не приставали, видимо второй раз оброк брать не положено.

    Мы разбили свой лагерь, аккурат посредине запланированного участка и сразу же приступили к маршрутам.

    Участок Валижген. Карта масштаба 1:100 000 (Р58-065,066)

    Береговая линия здесь представляет собой непрерывную стену из клифов, отвесных скал высотой в несколько десятков метров.

    Клифы участка "Валижген"

    Эта неприступная стена была разрезана крутыми V-образными устьями немногочисленных речушек и ручьёв.

    Устье ручья Смятый

    Приливы достигают несколько метров высоты (на карте указано 9 м). Отлив начинался во второй половине дня. В маршрут уходили часов в шесть вечера, когда пляж становился проходимым и возвращались в лагерь к двум часам ночи, благо ночи были белые.

    Таким образом, мы за две недели отработали по обе стороны от мыса по десять км в обе стороны, докуда можно было дойти. Гольдин с Андреем делали геоморфологию, я с Женькой геологию.

    Первая встреча с медведем.

    Медведи нас не беспокоили. Видимо обилие народа на побережье их не устраивало, да и рыбных рек не было. Я прошёлся как-то по руслу Бухтовой вверх по течению, пустота, даже странно было. Так, что и медведям на побережье было неинтересно.

    Правда, один раз мы всей компанией увидели впервые издали здорового медведя и здорово трухнули. В тот раз мы с Женькой вернулись из маршрута раньше, Гольдин с Андреем ещё не пришли. Я один пошёл им навстречу посмотреть на клифы издали со стороны моря.

    Иду себе по "осушке" (сухое дно после отлива) метрах в ста от берега, глазею на клифы, помечаю интересные места. Светло, как ранним вечером, видимость отличная. Вижу, напротив, по склону по осыпи спускается вниз здоровый желтовато-бурый медведь. Я сразу присел, позади море, в руках только молоток. Затаился, жду, что будет дальше. А тут вижу, ребята возвращаются по пляжу, далековато ещё от нас. Медведь тем временем скрылся в кустарнике. Я тогда бегом к ребятам, говорю - на берегу медведь. Развели для начала костёр, смотрим на берег, идти в лагерь надо мимо медведя. Вот он показался из-за кустов, чёрным пятном, прошёлся немного по пляжу и исчез окончательно в чахлых зарослях. А мы гурьбой, крюком по "осушке", держась подальше от берега, подались до лагеря, весь путь Саша Гольдин вышагивал, держа наготове свою хлопушку. Но обошлось. В лагерь медведь не пришёл, хотя спали после встречи тревожно. Потом обвыклись, до конца нашей эпопеи на Валижгене медведей мы больше не видели.

    Участок "Кечичма"

    Так получилось, что после возвращения с Валижгена в Первореченск наш отряд вынужден был разделиться.

    Сначала Саша Гольдин заявил, что мы должны дождаться из Москвы Нелли Иосифовну, и что без неё он на Кечичму не отправится. Потом возникла проблема с какими-то геоморфологическими нестыковками по морским отложениям, и главный геолог партии отправил его обратно на камчатский берег разбираться.

    Так как время уходило, я не дожидаясь Корчуганову, первым же попутным вертолётом вылетел на магаданский берег вместе со студентом Евгением Карповым.

    За время ожидания борта я присмотрел среди своры собак, болтающихся по посёлку, крупную лайку и стал её прикармливать, в надежде прихватить её с собой. Это была высокая сука тёмно-серого окраса с белоснежными шеей, грудью и лапами. В своре она выделялась статью и независимым поведением. Так как собаки бегали по посёлку сами по себе, то узнавать, чьи они и кто хозяин какой-либо собаки было невозможно.

    В день обещанного борта я с утра начал подкармливать Ладу, так я назвал приглянувшуюся мне лайку, что бы она ни убежала с другими собаками и была на виду. Пока Женька забрасывал наше нехитрое имущество в вертолёт, я подманил Ладу тушёнкой и, схватив её за переднюю и заднюю лапы, резко перевернул вверх ногами, забросил себе на грудь и в обнимку с ней ринулся в вертолёт. Отпустил её только, когда закрыли дверь перед взлётом. В общем, похитил на время чью-то собаку. На борту пассажиров кроме нас с Женькой не было.

    Вертолёт летел вглубь материка и нас захватил попутно.

    Когда подлетали к району наших работ, меня позвал в кабину второй пилот, что бы уточнить место высадки. Дело в том, что Гольдин сказал, что в устье Кечичмы находится база съёмщиков из Корфы (СК ГРЭ), и есть договорённость, что мы у них остановимся и будем от них ходить в маршруты. Но когда уже в вертолёте, я попросил вертолётчика показать на карте место расположения базы, то он ткнул пальцем выше устья реки. Карта была мелкомасштабная, вся Пенжинская губа была на ней. И палец его покрыл изрядный отрезок русла реки вверх от устья. Я прикинул расстояние от базы до устья, получалось пять-десять километров. Смысла высаживаться вдали от побережья не было. Тогда я, на свой страх и риск, попросил пилота выбросить нас не на базе, а на побережье в устье реки. Не возвращаться же незнамо как обратно. Поэтому меня и позвали в кабину перед приземлением. Внизу под нами всё устье было как на ладони, и я выбрал ровное место на терраске левого борта.

    Когда открыли дверь, первой выскочила Лада и сразу же исчезла из виду, мы разгрузились и борт ушёл по своему маршруту. Быстро поставили две палатки, таган и пока Женька мастерил стол из захваченных досок, я пошёл икать базу корфагенских геологов. Устье реки было широкое с островками и старицами сильно заросшее кустарником и мелколесьем. Проходил до самой темноты, но ничего не нашёл, даже следов присутствия людей. А надо было обязательно сообщить в Первореченск, где мы находимся на самом деле.

    Через день вдвоём отправились искать эту злополучную базу геологов. С утра заладил мелкий дождик. Проходимость была плохая, троп не было, шли в основном по руслу реки, переходя с берега на берег по перекатам, продираясь через заросли густого кустарника и стланика. Вскоре моросящий дождь перешёл в проливной.

    Нашли базу уже глубокой ночью километров в двенадцати от устья, когда потеряли всякую надежду и уже собирались возвращаться, не соло нахлебавшись. Сначала встретилась банька на берегу, потом домишко рядом с высокой лесиной. Встретил нас молодой парень, сразу раскочегарил печку, мы отогрелись и просушились. Звали его Сергеем. На базе он жил один, караулит продукты, был завхозом, короче, говоря. Все деревья вокруг базы были вырублены, только густой высокий кустарник и мелколесье по берегам реки. Единственное высокое дерево, рядом с домом, сохранили ради антенны.

    На другой день Серёга связь проспал, тогда я оставил радиограмму, чтобы он передал её в Первореченск, и мы отправились обратно. Позже выяснилось, что эта моя радиограмма так и не была получена.

    Береговая линия самого устья Кечичмы в плане представляла собой дугу. Правый конец этой дуги ограничивал далеко выступающий в море мыс скалистого клифа. Слева тянулась метров на двести прямолинейная невысокая терраска до двух метров высотой.

    Устье реки Кечичма. Масштаба 1:100 000. (Р58-063,064)

    Медвежье царство

    Когда пришли к себе в лагерь, нас встретила сбежавшая Лада. Первым делом я её накормил. Двое суток собака рыскала по побережью, видимо намучилась, пережидая приливы на скалах, и решила вернуться. Больше она от меня уже не отходила.

    Без Лады мы бы с Женькой точно достались медведям на зуб, так как вскоре поняли, что попали в настоящее медвежье царство. Ежедневно видели по медведю, иногда и двух медведей за день. В маршруте, когда с одной стороны море, а с другой стороны скалы, Лада всегда бежала впереди, и если встречный медведь был небольшой, то с лаем кидалась к нему, обращая его в бегство. Особенно интересно было наблюдать, когда оторопевший мишка стремительно бросался вверх по скалам, только камни летели вниз, а довольная Лада, провожала его внизу победным лаем. Кстати на больших медведей она не бросалась, но стоя на месте, отчаянно лаяла, пока медведь не уходил прочь с нашего пути.

    Медведи так же шатались вблизи устья, когда мы были в лагере. Лада пару раз будила нас во время отсыпки после маршрута, с лаем отгоняя очередного любопытного гостя.

    Замечу, что моя одностволка 32 калибра была скорее для храбрости. Правда я отлил пули в половину мизинца и надеялся, что с близкого расстояния она сумеет остановить медведя. Но даже при выстреле в упор, медведь всё же, успеет сделать из меня отбивную.

    С первого дня, мы свято соблюдали "правила безопасности". Что бы, не было никаких провоцирующих запахов, продукты хранили в яме, засыпанной песком, после еды пакеты и другие остатки сжигали, а консервные банки обжигали и закапывали, посуду, даже собачью миску, тщательно мыли. Нашли и прикатили в лагерь пустую бочку, выброшенную волнами на берег, чтобы стучать по ней топором, на случай, если к лагерю направится лохматый путник. Женьку на полном серьёзе я предупредил, что когда на нас пойдёт медведь и он побежит, то - "я сначала пристрелю тебя, а уж потом буду стрелять в медведя". Впрочем, парень был крепок духом и достойно держался при самых ужасных моментах, когда деваться было некуда и надо было уповать на Бога.

    Студент Евгений Карпов.

    Наш любопытный сосед-танцор

    Буквально на другой день, как начали маршрутить, мы увидели первого местного медведя прямо в лагере. Он с любопытством выглядывал из кустов со стороны берега метров в 30-40 от палаток. Я схватил ружьё и закричал, Лада с лаем бросилась к нему, он наутёк, собака следом. Вскоре Лада вернулась, и как ни в чём не бывало, стала поджидать нас, когда мы двинемся в маршрут. Это был небольшой медведь, года два - полтора, и обитал он, очевидно, где-то неподалёку, так как потом постоянно крутился возле лагеря. Но ничего не порушил в наше отсутствие, да и нечего было - две пустые распахнутые палатки со спальниками, кострище с таганом и стол - вот и весь лагерь.

    Уже когда мы закончили работу, наш любопытный сосед, совсем обвыкнулся за пару недель и решил нанести визит нам в прямом смысле. Я тогда сидел в палатке, камералил. Отлив ещё не начался, море было в метре от кромки пляжа. И тут слышу Женьку: "Сашка, медведь!" Я схватив ружьё и стремглав выскочил из палатки. Вижу, медведь уже у тагана недалеко от Женьки. Приготовился стрелять и кричу: "Стучи по бочке". Женька отбежал к бочке и начал колотить по ней топором. Лада, как всегда болталась где-то поблизости, но тут же примчалась на шум и с лаем накинулась на гостя. Медведь крутнулся на месте и начал обнюхивать Ладу, которая бегала вокруг него, Потом они оба завертелись на месте в сплошной круговерти, только песок летел по сторонам. Я стою с ружьём наперевес в метре от них и ору во всё горло. Женька от усердия сразу же обломил топор, стукнув основанием обуха по кромке бочки, и застыл с обломанным топорищем в руке. Тем временем, собака и медведь, вертясь как юла, друг вокруг друга, в клубах песка переместились на пляж. Там гость, видимо наигравшись, отвернулся от Лады и потрусил к терраске, Лада с лаем следом, но не догоняла его. И только когда медведь запрыгнул на терраску и скрылся в стланике, Лада замолчала и довольная вернулась к нам. Цирк и только. Мы с Женькой, успокоившись, до вечера перенасаживали топор, добро у топорища черенок был с запасом. Топор получился хоть и кургузым, но сидел на топорище надёжно. Женька потом признался, что когда он увидел вблизи этого медведя, то забыл, что у него в руках был топор.

    Страх и Ужас

    Кроме нашего дружелюбного соседа мимо лагеря проходили и посторонние медведи. Они во время отлива спрямляли себе путь, путешествуя от одного борта устья реки к другому по сухому дну моря, довольно далеко, метров за сто-двести от нас.

    Так вот, мы уже собрались выходить на маршрут в сторону мыса, и тут из-за него выходит медведь и направляется по "осушке" на наш левый берег. Траектория его пути под небольшим углом проходила мимо нашего лагеря, он должен был выйти к терраске метрах в 100-200 левее нас. По мере приближения он рос в размерах и когда был напротив метрах в ста от нас, я его хорошо разглядел. Это был огромный и старый медведь скорее желтого, чем бурого цвета. Длинная шерсть возле шеи у лопаток, на боку возле ног, низ живота были светлого соломенного оттенка.

    Впервые Лада не подала голос. Она стояла у моих ног и напряжённо смотрела на медведя. Женька рядом с топором, я держал ружьё, хорошо понимая его бесполезность в данной ситуации, и испытывал настоящую жуть. Медведь шёл неспешно, опустив голову, и когда приблизился на минимальное расстояние между нами, поднял голову и остановился. Потом развернулся к нам в анфас всем туловищем и превратился в высокий тёмный столб. Некоторое время он стоял и изучал нас. А мы ждали, что он ринется на нас, ему бы хватило несколько прыжков. Страх и Ужас - это мягко сказано. Не скажу как долго, несколько секунд или с минуту он стоял столбом. Потом снова развернулся в профиль и пошёл так же неспешно своим курсом и больше не взглянул в нашу сторону. Когда он скрылся в стланике терраски, мы с облегчением отправились в маршрут в ту сторону, откуда он только что пришёл.

    Фотография устья во время отлива, на заднем плане мыс, из-за которого вышел медведь.

    При отливе, впадающее в море река распадалась по поверхности "осушки" на множество неглубоких ручьёв. Как-то в одной такой большой луже мы увидели нерпу (тюленя?). Видимо она ловила рыбу в устье и прозевала отлив. Лада сразу бросилась к ней, кружила вокруг и отчаянно лаяла, но близко не приближалась.

    Нерпа проворно вертелась в своей луже, перекатываясь с живота на спину, и угрожающе фыркала. Понаблюдав некоторое время за их игрой, и сфотографировав на память, я позвал Ладу, и мы двинулись дальше в маршрут.

    С одним лотком против медведя

    Ещё один драматический случай, произошёлл только со мной одним.

    Во время маршрута, когда попадались сульфидные зоны, я набирал в брезентовый пробный мешок песок и оставлял его на месте, чтобы промыть потом. Таким образом, у меня накопилось несколько полных мешков вдоль побережья.

    Закончив с маршрутами, я, засунув лоток в пустой рюкзак и позвав Ладу, отправился промывать оставленные на потом пробы, а Женька отправился на рыбалку.

    И вот, закинув уже последний мешок с песком на плечо, я пошёл на "осушку" искать лужу для промывки. Иногда уходил метров за 200 от берега, пока находил лужу подходящей глубины, чтобы можно было работать лотком. Ладе там было не интересно, и пока я мыл шлих она бегала где-то в окрестностях. В этот раз я забрёл довольно далеко, и, когда закончив промывку и слив шлих в пакетик, повернулся к берегу, то присел на корточки. На берегу, большой медведь деловито обнюхивал мой пустой рюкзак и лежащее на нём ружьишко. Лады поблизости не было, она перед этим отправилась по пологому распадку любопытничать наверх клифа. Сижу я среди моря с мокрым лотком в руках, даже ножа нет, и жду. Медведю тем временем наскучило нюхать моё барахлишко и он побрёл себе дальше уткнувшись мордой в гальку. И только когда он скрылся из виду за скалами, я решился вернуться на берег и с ружьём наперевес затрусил бегом к лагерю. А Лада нагулявшись, вернулась только когда начало темнеть.

    Всё, терпенье лопнуло

    Два дня мы ждали вертолёт, думая, что Гольдин получил мою последнюю радиограмму об окончания работ. В реке стала появляться кунжа или (кижуч). Видимо начинался летний нерест.

    9 августа с утра наш настырный сосед снова заглянув к нам, совершая свой моцион невдалеке, но Лада его отогнала. А вот после обеда возле косы в прямой видимости стал пастись здоровенный светло коричневый медведь. Мы привычно приготовились к обороне - Женька занял позицию с заново насаженным топором возле железной бочки, я с ружьём рядом, Лада метрах в десяти впереди надрывно лает. С час этот медведь крутился вдалеке, то и дело, поднимая голову прислушиваясь к собаке. Потом скрылся в стланике, собака через время угомонилась, а мы ещё долго стояли наготове, но медведь, слава Богу, не вернулся. Это была последняя капля моего терпения, и я сказал Женьке: "Всё, сейчас же, пока целы, уходим на базу". Вероятно, медведи начали подтягиваться к устью, ожидая нереста кижуча.

    Собрались быстро, вырубили дно железной бочки, засунули в неё палатки, спальники, остатки продуктов и налегке двинулись к Серёге на базу. Путь был уже знакомый и к ночи уже были на месте. На подходе к базе я говорю Женьке: "Как бы он нас не подстрелил в сумерках, надо подать голос". Покричали, подходим и видим, Серёга спускается с дерева с ружьём за спиной. Мы не ожидали такой встречи, а он говорит, кругом шастают медведи и сегодня вечером пришёл один прямо к дому, он стрельнул и тот убежал. Вот он и залез на дерево, боясь ночью оставаться в доме.

    Мы у него прожили десять дней, ожидая, попутный вертолёт. За это время на базу заехали по своим делам буровики на вездеходе. Я попросил водилу вездехода забрать наше снаряжение с устья, и он без лишних слов помог нам.

    Банька с медведицей

    Между делом Серёга истопил баньку, которая располагалась метров сто ниже по течению на невысоком уступчике. И вот, напарившись, я в очередной раз выскочил окунуться в реку и застыл на месте, наблюдая, как на противоположном берегу из кустов выкатились два медвежонка, следом сразу вышла крупная медведица. Ширина реки была метров двадцать. Я, захватив, валявшийся под ногами колун шмыгнул в баню и шёпотом объяснил ситуацию ребятам. Получилась-таки забавная картинка - троё голых распаренных парней с одним колуном наперевес таращатся сквозь щели предбанника на резвящихся в тридцати метрах двух медвежат и их грозную мамашу, склоняющую по берегу. Вскоре медведица, что-то учуяв, уставилась на нашу баньку. Мы застыли в ожидании, что вот-вот она перескочит русло и развалит шаткое убежище "трёх чистых поросят". Но вероятно, осторожной мамаше не понравилась гарь от потухшей печки или ещё что то, и она бегом погнала своих медвежат вниз по берегу.

    Конец полевого сезона

    Через несколько дней прилетел долгожданный борт. Этот вертолёт забрасывал на участок новую смену буровиков и на обратном пути захватил нас. А завхоз Серёга остался в одиночестве на своей базе, периодически лазая на верхушку единственного дерева прихватив с собой ствол.

    Таким образом, авантюра на Кечичме благополучно закончилась, я и студент Евгений Карпов целыми вернулись в посёлок и, главное, выполнили весь запланированный объём работ.

    Когда борт приземлся, Лада первой спрыгнула на землю и вертелась рядом, пока мы разгружались, только потом убежала с другими собаками рассказывать им о своих похождениях. Пока мы жили в посёлке, она всегда сопровождала меня на улице. Я так и не узнал, кто был её хозяином и был ли он вообще.

    Контора геологов в Первореченске.
    На первом плане - Гольдин, лайка Лада и я, собственной персоной.
    На втором плане - Корчуганова, главный геолог Генкин и неизвестная

    В Первореченске уже были Гольдин со студентом Андреем и, прилетевшая из Москвы Корчуганова. Через несколько дней мы всей честной компанией улетели в Москву.


    ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ:

    часть 1. САЯНЫ. ДОГОВОР С МЕДВЕДЯММ
    часть 2. РЕДКИЕ ВСТРЕЧИ С МЕДВЕДЯМИ

    ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
      as-kurt@yandex.ru 


  • http://kas.mfvsegei.ru/tekst/memuar/medvedi03.htm