Медвежачьи истории геолога Александра Куртмеметова
Цикл "Борода и годы"

"Бывалые" рассказчики, повествуя в кругу друзей за кружкой чая о своих встречах с медведями, естественным образом приукрашивают сии волнительные моменты; да что там, признаюсь, я сам этим грешен.

Однако, при описании "медвежачьих историй" на бумаге, я в основу положил свои дневниковые записи, дополнив их воспоминаниями, которые, сохранились в памяти благодаря сильному эмоциональному состоянию при виде дикого зверя. И постарался в этих записках отфильтровать совсем уж фантазийные моменты незабываемых эпизодов, осознавая, что "написанное пером потом не вырубишь топором".

1. САЯНЫ. ДОГОВОР С МЕДВЕДЯМИ.

Впервые я увидел не самого медведя, а его следы в августе 1970 года в Саянских горах, где в качестве помощника бурового мастера проходил преддипломную практику в Гольцовой поисковой партии Саянской экспедиции Иркутского геологического управления после 3-его курса СтароОскольского геологоразведочного техникума.

Первые записи в моей трудовой книжке.

Партия базировалась в посёлочке на седловине между "гольцами" на высоте примерно 1 500 м. Гольцами здесь называют сопки с обнажённой каменистой вершинной и крутыми склонами, покрытыми кедрами. Внизу посёлка у подножья почти отвесного склона вилась речка Большая Зимовная, служившая зимой дорогой для снабжения. Летом связь с внешним миром поддерживалась только вертолётом. Партия вела поиски тантал-ниобий-цезевых пегматитов, было несколько буровых, и, в добавок, ещё проходили штольню. Мне всё было в новинку и я, несмотря на тяжёлую изнурительную работу ликовал.

Вокруг виднелись вершинки гольцов, внизу между ними на сотню км. простиралась кедровая тайга, а на горизонте синели горные вершины, подёрнутые лентами снега и окутанные нежными облаками. На юге доминировала вершина горы Шпиль (2 408 м), на востоке выше всех была приземистая гора Палатка (2 410 м) характерной формы.

Рисунок автора панорамы горы Палатка. Внизу речка Большая Зимовная.

Вскоре я "покорил" все ближайшие гольцы и решил взобраться на гору Шпиль, до которой по прямой было километров 30 с гаком. Работали мы на буровой в две смены по 12 часов, поэтому набегали отгулы. И вот, накопив четыре дня выходных, 22 августа я отправился покорять желанную вершину.

Местный бич, по кличке Ворина (сменный буровой мастер Владимир Прокопьевич Дайнеко) с которым я подружился, он даже предлагал напоследок мне: "Езжай Санёк к нам работать, я тебя научу бурить", снабдил меня в поход ружьём. Так как ночи были холодные, кроме продуктов на три дня взял ещё и спальник, поэтому нагружен я был основательно. Мой план был таков, сначала добраться до зимовья охотника Рябов на берегу реки Большая Белая, там он мне показывает брод на другой берег, я по берегу поднимаюсь до основания горы, потом покоряю вершину.

Схема района путешествия. Пунктиром показан мой маршрут.

Погода, правда, подкачала, до этого всю неделю шёл дождь, но вышел я в путь, хоть и по сырости, без дождика. Извилистая тропа долго взбиралась в клочьях тумана на крутой перевал, а потом лихо побежала, петляя в долину реки, то и дело, теряясь под буреломом. После обеда ближе к вечеру, уставший "весь в мыле", добрался, наконец, до избушки Рябова, который, как говорили, жил здесь более двух десятков лет. Сухопарый старик встретил меня приветливо. Но когда узнал про мою затею, то нахмурился, и начал меня, чуть ли не руганью отговаривать, мол погода плохая, и на Шпиле нет ничего хорошего, вершина вся в облаках и можно сорваться с крутых скал, да к тому же, там живёт медведь. Тем не менее, он сытно накормил и приютил на ночь.

Наутро, поняв, что я не отступлюсь от своего, старик Рябов смягчился и показал всё же брод, пояснив: "это, что бы ты не утоп, его разыскивая". При этом мимоходом от всей души ругал бестолковых туристов, вспомнив группу, которая спускалась на плоту и половина из них потонуло.

Брод был широкий, ледяная вода посреди реки доходила до пояса, течение быстрое, я еле держался на ногах. Когда всё же добрался до желанного берега, пришлось развести костёр, к тому же начал моросить дождик. Обсушив мало-мало штаны и портянки, и согревшись чаям, я двинулся в путь по звериной тропке вдоль берега. Дождик вскорости закончился и к вечеру я добрался до подножья горы, где и сделал себе ночёвку у большого выворота поваленной лесины. Наломав лапника и разослав спальник между высоким выворотом и костром, я сладко заснул.

Ночёвка у подножья горы Шпиль.

Утром меня разбудил град. Я быстро собрался и, захватив с собой только банку сгущёнки и ружьё, полез на крутой склон "покорять вершину". Цепляясь руками за ветки кустарника, я чуть ли не на четвереньках взобрался на первую вершинку. Дальше по гребню соединяющие остальные промежуточные вершины идти было легче. Я осторожно пробирался по узкому "лезвию" шириной в несколько метров между скалами и высокими глыбами. С обеих сторон от меня вниз уходили крутые склоны, покрытые осыпями. Вершинок было с десяток, на одной из них стоял деревянный репер топографов. Добравшись до самой высокой из них, я, наконец-то, присел на камень и залюбовался.

Распогодилось, выглянуло солнце. Впервые я видел горы, лежащие у моих ног, всюду разливалось синева всех оттенков, от тёмно-зелёного цвета подножий до голубоватых граней вершин. И всё это было поддёрнуто божественной искрящейся пеленой. Я даже разглядел вдали нашу базу. С другой стороны вершины, чуть ниже сверкало круглое озерцо, над которым парил орёл, ещё ниже белело второе озерко. Неожиданно, будто испугавшись, что простой смертный видит эту красоту, с юга, со стороны Монголии, прямо на меня понеслись тучи. Они неудержимым потоком переваливались через мою вершину. Я, который топтал лишь низинный туман, кричал в восторге, обнимая облака распростёртыми руками. Это была достойная награда моего похода, за пот, град и купание в ледяной воде. Сделав салют из ружья, я написал записку со стихами и засунул её в гильзу, которую положил здесь же под камень.

***

Вершина лезвием ножа
Полосонула мякоть туч.
В лазурной прорехе дрожа
Сверкнул вдоль неба тонкий луч.

Но облака клубящей ватой
Начало затянули бурь.
И всё ж, сквозь толстую заплату
Сочится нА землю лазурь.

Стекает по гранёным горам,
Мешаясь с кедровой смолой...
В засаде рысь зелёным взором
Следит настойчиво за мной.

А я не думаю о страхе,
Один, на сотни вёрст кругом.
Вдруг, над тайгой, как треск рубахи,
Прогромыхал далёкий гром.

Уже вечерело, я спохватился и бросился бегом вниз. Стремительно спускались сумерки и я, сокращая путь, двинулся по склону по осыпи, перепрыгивая с камня на камень, рискуя расшибиться. Уже в потёмках я добрался до сухостоя у кромки осыпи. Совсем недалеко, где-то внизу было моё лежбище, но спускаться в кромешной тьме я не рискнул. Стал устраивать ночёвку, запасая дрова, ломая об валун небольшие сушины. Потом устроив костёр, я позволил себе расслабиться. Достал банку сгущёнки и, пробив в ней пару дырочек, с удовольствием высосал всё содержимое. Склон был весьма крутой, поэтому соорудив из камней упор для ног, что бы ни скатиться вниз, я прикорнул. Было довольно холодно, я чуть дремал, то и дело возобновлял прогоревший костёр, больше опасаясь медведя, который, по словам охотника Рябова здесь обитал, чем холода. Всё же под утро я заснул так крепко, что закатился в прогоревший костёр спиной. Но, вовремя спохватился, и через время, выщипав последние кусочки тлеющей ваты из телогрейки, я спустился вниз к своему лежбищу.

Схема восхождения на гору Шпиль, пунктиром показан обратный путь.

Первым делом, схватив котелок, побежал к реке, до которой было метров двадцать, на гору я полез без воды, поэтому сильно хотел пить.

И там, на бережку у воды увидел большой чёткий отпечаток медвежьей лапы. Следы были свежие, вчера их точно не было. Я быстренько вернулся назад и запалил костёр. Мишка, наверное, побывал и тут, но спальник, который я перед уходом скатал и сунул под лежащую лесину вместе с остатками продуктов, прикрыв лапником на случай дождя, был на месте. Пока перекусывал и пил чай в обнимку с ружьём, стал думать, как быть дальше. Дождя после моего ухода не было, поэтому не понятно было, когда здесь топтался медведь, вчера или сегодня утром перед моим приходом.

Вспомнились наставления Рябова, его имя-отчество тогда не записал, а сейчас забылось. Он говорил мне, провожая, что если я встречусь с медведем, то ни в коем случае не должен бежать, даже если он будет идти прямо на меня, я должен стоять, кричать, махать руками до последнего. И ни в коем случае не стрелять в него, это бесполезно, лучше выстрелить вверх для шуму. Тогда медведь, скорее всего, уйдёт в сторону, он сейчас не агрессивный, за лето отъелся. А отвернёшься, побежишь, только его спровоцируешь, и уже тебе точно будут кранты. Надо сказать, что тогда у меня дури в башке было воз с тележкой, где-то в сладких мечтах я видел медвежью шкуру и себя героя. Но Рябов, спасибо ему, своими разговорами сумел внушить мне правильное отношение к возможной ситуации. Я даже поинтересовался тогда по глупости, почему это он не добывает этого медведя. А зачем, удивился дед, он меня не трогает, я его не трогаю, друг про дружку знаем и живём мирно уже не один год.

И вот я сижу, прижавшись спиной к вывороту, ворошу горящие головешки для яркости, с опаской поглядываю на тропу, ожидая, что медведь вот-вот покажется на ней. Прошло, наверное, больше часа, за это время спалил все дрова, а медведь так и не появился. Надо было выходить в обратный путь. Я споро собрался, залил костёр и прежде чем начать движение, громко прокричал медведю, что бы он меня не трогал, а взамен пообещал никогда не охотиться на медведей. Договор с этого момента вступил в бессрочную силу, потому что я целым и невредимым притопал к броду, вспугнув по пути выводок рябчиков. Обратно Белую переходил уже без штанов и в сапогах на босу ногу.

В дальнейшем, на протяжении почти двух десятков лет полевых скитаний по таёжным дебрям, неоднократно встречаемые мной медведи, соблюдая наш Договор, уважительно обходили меня сторонкой.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ:

часть 2. РЕДЕИЕ ВСТРЕЧИ С МЕДВЕДЕМ
часть 3. КАМЧАТКА. МЕДВЕЖЬЕ ЦАРСТВО "СТРАХ И УЖАС"

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
  as-kurt@yandex.ru 


http://kas.mfvsegei.ru/tekst/memuar/medvedi01.htm